16.02.2020
Никишино, застрявшее в войне
Никишино

Денис Григорюк

Ярко-красные маки. Казалось, им здесь не место. Но они были олицетворением пролитой здесь крови. Бордовыми каплями они разбросаны среди буйной зелени, в которой утонуло село. Сразу за маками стоит разбитый дом с зияющими дырами в стенах и на воротах. Пустыми глазницами-окнами он печально глядит тебе в душу. В воздухе витает беззвучный вопрос: «За что?» 

В 2017 мы приехали в многострадальный посёлок Никишино. Сейчас я всматриваюсь в дом, который был мне до боли знаком. Перед глазами стояли картинки из марта 2015-го. Такое вряд ли возможно забыть. 

Их хоронили у своих порогов… 

У меня под ногами — месиво из грязи, ржавых осколков, разбитого кирпича и гильз. 

Вместе с волонтерами гуманитарных организаций ДНР в марте 2015-го я приехал в поселок Никишино. В отличие от поездки в Дебальцево, я ехал налегке. Броню не стал брать, хотя в посёлке всё также было опасно. Это было опрометчиво с моей стороны, но с другой стороны — я бы себя точно неловко чувствовал, когда увидел, как малыши бегают среди развалин в обычной одежде, а я в бронежилете и каске хожу с фотоаппаратом. 

Утро было морозное. Почему-то его очень хорошо запомнил. Солнечно. Мы забираемся в белый минивэн. Грузовое отделение под крышу забито всякой всячиной: лекарства, вещи, детские игрушки. Волонтёры — молодые девочки уселись сзади, а я впереди с водителем. Так было удобнее снимать всё, что попадается на глаза. Добирались окольными путями. Большинство троп были либо заминированы, либо ещё не проверены. После боёв очень много осталось неразорвавшихся снарядов, разбросанных по округе. С дороги не съезжали. Слишком опасно. У обочины попадались подбитые танки. Смертоносная техника стояла безжизненная, но всё такая же устрашающая. Как дикое животное, прибитое к земле, но ждёт удобного случая, чтобы вцепиться в глотку обидчику. Поэтому к подобным ржавым грудам металла я не подходил.

Заехали в посёлок. Буквально неделю назад здесь не стихали бои за населенный пункт. Сразу после освобождения села, неравнодушные люди потоком хлынули сюда, чтобы помочь местным жителям, которые пережили ад боевых действий.  

Подошву ботинка пробил острый осколок, правую ногу пронзила боль. Повезло, что подошва задержала осколок, я вытащил из ботинка буро-оранжевый кусок смертоносного металла. Вся дорога была покрыта такими же «малышами». Металлический ковер. После этого случая мне удалось обзавестись берцами. Их твёрдая подошва позволяет ходить по остриям останков побоищ. Не раз потом я с облегчением вздыхал, когда наступал на осколок или длинный ржавый гвоздь, но не чувствовал боли. 

У изрешечённого забора молодая семья убирала осколки, битое стекло и небольшие части разрушенного дома. Своим родителям с маленьким веничком в руках помогала крошка лет восьми. Они не сразу обратили внимание на гуманитарный бусик, который привез им лекарства, продукты питания и одежду. 

Чуть дальше стоял грузовик. В кузове сидела девушка и раздавала пожилым людям гуманитарную помощь. Мне было неловко их фотографировать. Внутри было странное ощущение стыда. Я сочувствовал этим людям, так как думал, что понимаю, что им пришлось пережить. Я ошибался, потому что подобное понять нельзя. Либо пережил войну, либо только представляешь себе это. 

Истории, которые рассказали старики, достойны того, чтобы их услышали. После недолгой беседы с одной из старушек в очереди меня окликнула женщина. Она увидела у меня в руках камеру и предложила сделать несколько снимков. Женщина с выплаканными глазами привела меня к дому. Точнее, к руинам, пепелищу, что когда-то было домом для большой и дружной семьи. И вот предо мной груда обгорелого кирпича вперемешку с грязью и обгоревшими останками былой жизни. Старушка переселилась в небольшую летнюю кухню. В комнатушке стояла кровать, шкаф и всё. Больше там особо нечему было поместиться. В предбанничке стоял стол с мелкими пожитками, вроде лекарств, очков и прочего, что осталось у бабушки.

«Снимай, снимай», — с отчаяньем и безысходностью повторяла женщина у меня за спиной. Их жизни были разрушены. Единственное, что давало им надежду — голоса журналистов. Они хотели, чтоб мир услышал об их трагедии. 

Недалеко от этого места стояли две женщины и мужчина. Они о чем-то разговаривали. Я подошел и предложил им рассказать свои истории. Без опасений и испуга они поведали мне, в каких условиях провели последние 8 месяцев. В поселке людей осталось не так много. Большинство успели уехать. Кто решил остаться на своей земле, были вынуждены пережить ад.

Из всего изобилия трагических историй наиболее впечатляющей для меня стала история одних похорон. Шли ожесточенные бои. Женщину убило осколком в собственном дворе. Соседи сначала отнесли тело в гараж и посадили в кресло. Когда тело начало разлагаться, соседские парни под свист пуль и шквальный огонь артиллерии вырыли небольшую яму в огороде и рядом с деревом похоронили женщину. На тот момент, когда я был в Никишино, кладбище не было проверено саперами. Возможности перезахоронить тело не было. Хозяйка дома так и осталась лежать в собственном дворе, где смерть настигла её. 

«Осторожно, мины!» 

В лучах июньского солнца, лёжа на лавочке у дома, купалась кошка. На верёвке сушилась одеяла. Рядом с домом стояла стопка свежего кирпича в ожидании своего часа. Я узнал этот дом. В 2015-м именно его показывала мне старушка, рассказывая об ужасах войны. В сознании эхом отдалась её фраза: «Вот в этой летней кухоньке и живу. Слава Богу, хоть она осталась». Я всматривался в детали, но не решался зайти и поздороваться. Были все признаки того, что тут кто-то живёт. Наверняка, женщина продолжает жить в родном доме. Только я сделал шаг, как меня окликнули. Коллеги не хотели долго ждать меня. Нужно было двигаться дальше.   

Подошвой кроссовка почувствовал, что наступил на твёрдый бугорок. Им оказался хвостовик от мины. Его «лепестки» стёсаны. По ним неоднократно проезжала и тяжелая техника и гражданский транспорт. Этот факт говорит о том, что мина безопасна. Возможно, во всяком случае, спасателей, которые тогда находились в населённом пункте, ничего не смущало. Ещё несколько таких же мин с потухшими лепестками я нашел рядом. Ими утыкан асфальт в Никишино.
 

Я забежал в автобус МЧС, где меня уже ждали возмущенные журналисты. Проезжая по посёлку, обратил внимание, что заработал продовольственный магазин. Это слишком громкое название, скорее небольшой ларек. По соседству располагалась когда-то церковь. Лишь остов остался. Вместо старой святыни строилась новая. Во многих уцелевших домах появились свеженькие пластиковые окна. Дома, где живут люди, легко отличить от пустующих. Убранная территория перед домом, вставленные окна, иногда даже попадались автомобили и мопеды. По пути нам встречались чаще пожилые люди. Детям, увы, здесь будет скучно: некогда роскошный сельский клуб, где раньше занимались танцами, пением и проводили концерты, разрушен; школа стоит в руинах. 

Никишино разделено на две половины. Одна часть относится к ДНР. Посредине посёлка расположена таможня. Вторая половина села, наиболее пострадавшая его часть, та, где располагались украинские войска, относится к ЛНР. 

Здесь работали сапёры, которые разминировали Никишино. В памяти это место запомнилось апокалиптическим пейзажем с полностью разрушенными землянками. Поле было располосовано окопами, в котором валялись неразорвавшиеся и деформированные снаряды, жестяные банки тушенки. Среди кучи мусора я тогда нашел грязную детскую мягкую игрушку. Безумные волонтёры из «Молодой республики» ходили по деревянным ящикам со снарядами, поднимали и фотографировались с искорёженными «морковками», которые в любой момент могли рвануть. Реактивные снаряды тут были повсюду.

Украинская армия уходила налегке. Но всё иначе теперь — природа зарубцевала шрамы от траншей. В неприметной яме я узнал бывший окоп украинских военных. Здесь безопасно. Это место проверено саперами МЧС ДНР. Тогда проводилась проверка соседнего поля. Что-то гудело. Поднялась пыль. Металлические гусеницы зашевелились, передвигая бронированную машину. Она была очень похожа на танк. 

— Она не годится для боевых действий. Поэтому она называется «гусеничная машина». Она разработана на базе Т-64, но вести бой она не может, — объясняет мне сотрудник МЧС. 

К слову, нахождение в Никишино бронированной машины для разминирования насторожило сотрудников ОБСЕ. Они пристально следили за тем, что делают в поле сапёры. Что-то писали в своих планшетах, а после подошли к МЧСникам. По мнению международных наблюдателей, бронированная техника здесь нарушает Минские соглашения. Спасатели уже привыкли к таким разговорам. При каждом подрыве снаряда ОБСЕшники приезжают и фиксируют всё в своих отчетах.  

Колейным минным тралом «танк» прокладывал себе путь по минному полю. Для преодоления препятствий трал оснащен двумя откидными штангами, которые задевают за антенну мины, и вызывает преждевременное срабатывание мины. Саперы обнаружили не транспортируемый снаряд от РПГ. Из-за деформации корпуса было решено взрывать на месте. Спасатели попросили нас отойти подальше. Мы отошли на безопасное расстояние и навели свои объективы на место будущего взрыва.

Прогремел взрыв. Земля разлетелась во все стороны. Первыми на место подрыва отправились саперы. Следом — мы. Через какое-то время прибыли пунктуальные международные наблюдатели. Засняли всё на свои телефоны и отправились к разрушенному Дворцу культуры — там они дислоцируются. Следующий снаряд взорвал трал. Пыль и белый дым окутал бронированную машину. 

Израненная колыбель знаний 

Под ногами хрустело битое стекло и кирпич. Бетонная балка обвалилась. Лучи света проникали в разбитое здание сквозь многочисленные дыры от танковых и артиллерийских снарядов. Повсюду лежат учебники и тетради, старые деревянные столы и стулья. Были открыты настежь прогнившие деревянные окна без стекол. Абсолютно пустой стоял спортивный зал с одним уцелевшим баскетбольным кольцом. Зелень пробивала бетонный пол руин школы поселка Никишино. Природа значительно сильнее человека.  

Сельские школы очень похожи, но не поэтому это место мне показалось знакомым. Практически такую школу я видел в поселке Степановка (вблизи Саур-Могилы). Добровольцы из «Правого сектора», оставляя населенный пункт, намеренно били по социально важным объектам. Они так и говорили, чтобы жизнь здесь было невозможно восстановить. Их «побратимы» в Никишино проделали ту же «спецоперацию». 

По пути назад заметили, что на истерзанном памятнике советскому солдату появился алый флаг. Несломленный солдат победоносно держит знамя Победы. На фоне памятника — разбитый клуб. Я его запомнил усыпанным битым кирпичом и разбитой детской площадкой перед ним. Местные убрали территорию вокруг дворца культуры. Белых бронированных машин здесь уже не было. Рабочий день закончился у международных наблюдателей. Пора возвращаться в уютную гостиницу в центре Донецка, где вкусная еда и расслабляющий алкоголь.   

На данный момент, на 2020 год, спасатели уже закончили разминирование. Хотя мне кажется, что эхо войны ещё даст о себе знать. 

Неизлечимые раны 

Внутри меня были спорные ощущения. С одной стороны — жизнь в Никишино понемногу вернулась. Люди стараются восстановить то, что ещё можно. Но их усилий недостаточно. Для того, чтобы местные могли полноценно вернуться к обыденной жизни, нужны колоссальные усилия и огромные деньги. Уничтоженные здания всё же не дают полностью насладиться мирной жизнью. В них будто бы остались свист пуль и мин, крики и стоны. Пережитое навряд ли получится забыть очевидцам тех кровавых событий. Оно останется с ними навечно. Ужасающие картинки боев за поселок будут будить ночью, как военных, так и гражданских.  

Апокалиптическая картинка не в полной мере, но может рассказать об аде, творившемся здесь зимой 2015-го. Мне вспомнился доброволец из России, с которым я познакомился уже после того, как он ушел «в запас». Солдат в боях за Никишино потерял ногу. Только этот факт заставил его оставить оружие и заняться гуманитарной миссией. Денис, так зовут питерского добровольца, помогает раненным бойцам реабилитироваться, восстановиться, не пасть духом и разувериться в жизни. Тогда он мне рассказал следующее:

— Когда я был на войне, я много пил кофе. Я видел разрушения, смерти товарищей на фронте, обезумевших от канонады животных. В своем подсознании я возвращался домой, приходил в кафе и пил свой любимый кофе. После я вернулся. Как и мечтал, я зашел в любимое кафе. Наблюдал за тем, как рядом сидят обычные люди. Размеренно общаются на какие-то мирские темы. Я сидел с кружкой кофе, вдыхая его аромат полной грудью, и не мог отделаться от мыслей, преследовавших меня все то время, что я находился в мирном городе. Я думал о войне и о Донбассе. Не мог отделаться от навязчивой идеи вернуться в Донецк и снова воевать с товарищами, с которыми стояли в Никишино и штурмовали блокпост украинской армии под Дебальцево. Так получается, что там я мечтал о мирной жизни, а здесь думаю только о войне.

Увы, но война не проходит бесследно ни для кого…   

Оригинал: https://asd.news/articles/voyna/nikishino-zastryavshee-v-voyne-/

15.01.2020
«Хрустальная ночь»: История нескольких часов в окрестностях ДАПа в 2014 г.
Григорюк. Заметки. Хрустальная ночь

Денис Григорюк

Бои за Донецкий аэропорт длились с переменной интенсивностью долгих 8 месяцев, начиная с конца мая 2014 года. Завершилась эпопея успехом ополчения ДНР, которое в январе 2015 выбило украинскую армию из воздушной гавани столицы шахтёрского края.

Весь этот период ситуация в окрестностях аэропорта была напряжённой. Регулярные обстрелы, тяжелые боестолкновения, ранения и гибель бойцов с обеих сторон.

Один из страшных эпизодов противостояния за контроль над Донецким аэропортом, который не попал на видео, вспомнил военный корреспондент Макс Фадеев (псевдоним). Оператор много времени провёл вместе с солдатами батальона «Спарта». Именно кадры Фадеева стали яркой иллюстрацией того, что в то время происходило в Донецком аэропорту. Военкор — человек не публичный. Семью Фадеева разделила линия фронта. Отсюда и использование псевдонима.

Специально для издания «Аналитическая служба Донбасса» в пятую годовщину освобождения Донецкого аэропорта военкор Макс Фадеев вспомнил события «Хрустальной ночи».

«Не мог уснуть, вспоминал самые стрёмные моменты…

«Хрустальная ночь». Кажется так назвали эту ноябрьскую ночь 2014 года в Донецке.

Началось все с того, что у всех бойцов на передовых позициях в районе ДАП забрали мобильники, на «Двойке» мужики из «Спарты» как раз обустроили себе нормальную располагу, притащили койки, убрались, установили стационарно печку, и тут пришел «Север» с пакетом, в который все складывали свои мобильные.

— Так и знал, — закряхтел доброволец «Аслан». — Нехрен было убирать, командование какую-нибудь фигню подбросит… Сейчас в нашу располагу кого-нибудь другого поселят, не дадут на новой коечке выспаться…

Ночью по тревоге всем подразделениям ВСН приказали скрытно отойти в тыл, предполагалось нанесение мощного артудара по позициям ВСУ в аэропорту. Мужики, матюкаясь, перетащили все БК и личные вещи из располаги, с «Двойки» и «Гостиницы» в холодное бомбоубежище, на «Девятку» решили не отходить.

— Все равно наши хрен попадут, а позиции потом опять отбивать придется, — угрюмо шутили бойцы.

Командиры реально переживали, что если ВСУ-шники заметят отход, то смогут беспрепятственно занять все позиции вокруг аэропорта.

В общем, отошли, участок между входом в бомбоубежищем и «Двойкой» простреливался тогда со старого терминала. Похоже, что нас не заметили, хотя стояла полная луна. Забег парней с цинками, утесами, мухами под луной по раздолбанной в хлам площадке среди разбитой техники на фоне мертвых деревьев и скелетов изрешеченных осколками построек аэропорта к бомбоубежищу был эпическим, жаль, что все это невозможно было тогда снять.

После артудара надо было быстро вернуться на свои позиции и снова для профилактики зачистить их. Бойцов разбили на пятерки, интервал между группами 50 метров. Пока группы выстраиваются цепочкой ко входу из убежища, принял решение бежать вторым во второй пятерке следом за «Аристократом». В первой пятерке стрёмно как-то выдвигаться, вдруг в «Двойке» уже засада. А если бежать с последними группами, «движуху» могут разглядеть с терминала и откроют огонь…

Первая пятерка пошла налегке, их не заметили, последний боец проскочил в пробоину в стене. Наша очередь бежать. «Аристократ» говорит:

— Давай переждем немного.

Присели наверху у разбитого артой выхода из бомбоубежища.

— Грады!

Слетаем вниз. Двойку накрывает пакет Градов…

Фух, пронесло, подумал. Снова ждем… Прибегает связной, чего, мол, медлите, Север сказал, давайте подгребайте, нашу позицию заняли, тащите БК.

— Стой! Зайди в проем! — шепчет Аристократ.

Вспышка, мина ложится прямо перед нами, как раз на пути к «Двойке», связной сбивает с ног Аристократа, и мы слетаем вниз по лестнице вместе со взрывной волной, штукаторкой, осколками бетона, каким-то хламом и дымом взрывчатки…

— В рубашке родился, — шутят бойцы, оказывая помощь связному «Роботу», осколок распорол ему шапку и поцарапал лоб и голову».

Фото: Макса Фадеева

Оригинал: https://asd.news/articles/voyna/khrustalnaya-noch/

08.12.2019
Чего ждут в Донбассе от встречи «Нормандской четвёрки»
Чего ждут...

Денис Григорюк

Эмоциональное истощение и нежелание говорить на камеру

Последние полгода шла подготовка к завтрашней встрече. До середины ноября никто не был уверен в том, состоится ли она вообще. Все сомнения были связаны с одной страной — Украиной. Единственная сторона, которая полностью заинтересована в прекращении вооруженного конфликта в Донбассе, на деле демонстрировала свою некомпетентность, будто напрашиваясь на то, чтобы третья сторона взяла на себя вопрос урегулирования. 

Началась подготовка встречи с телефонных переговоров, в результате которых в сентябре состоялся обмен пленными между Москвой и Киевом. С этого начался непродолжительный период, когда многие поверили в потепление между столицами. Сдержанный оптимизм закончился на моменте, когда необходимо было приступать к выполнению политических пунктов Минских соглашений: подписанию так называемой формулы Штайнмайера и устранению нарушений на участке разведения войск в Донбассе. По сути, Россия требовала, чтобы Украина исполнила то, за что поручился президент Пётр Порошенко в 2016 году. Скрепя зубами, только в начале ноября 2019 Киев отвёл свои подразделения от линии разграничения. После этого стало известно, что 9 декабря состоится встреча лидеров «Нормандской четвёрки». 

Неудавшийся опрос 

Накануне переговоров по урегулированию конфликта в Донбассе принято рассуждать о том, какие результаты могут принести дипломатические встречи. Грядущий саммит — первый после долгого перерыва, тем более за стол сядут новые представители Франции и Украины: Эммануэль Макрон и Владимир Зеленский соответственно. На своих местах остаются президент РФ Владимир Путин и канцлер Германии Ангела Меркель. Вместо того, чтобы говорить о чём-то абстрактном, я решил поговорить с дончанами о том, чего ждут жители ДНР от завтрашних переговоров. Результат меня удивил. 

По сути, текст ниже будет продолжением предыдущего. Точнее, он подтвердит мои слова, что я писал в материале «О мире на войне»

 Для того, чтобы мои слова не показались голословными, я взял свой фотоаппарат, чтобы записать на видео несколько ответов дончан. Чаще всего подобные опросы в Донецке проводят в центре города, где в будние дни можно встретить большое скопление людей. Кто-то работает, кто-то спешит на учебу, кому-то проще — он прогуливается по бульвару Пушкина. В общем, это идеальное место, чтобы набрать пару-тройку развёрнутых ответов на вопрос «Чего вы ждёте от встречи в Париже 9 декабря?». 

Я решил задать вопрос разным категориям людей: пенсионерам, студентам, людям среднего возраста. Увы, но я потерпел фиаско. Реакция людей была разной: те, кто выслушивал мою просьбу; те, кто игнорировал, ещё не выслушав предложение; те, кто отказывались разговаривать после слова «Нормандская …» и те, кто, при виде камеры, прятал лицо. Были ещё и те, кто с агрессией реагировал на камеру. 

Для себя я определил несколько причин такой реакции людей: 

1. На шестом году войны все буквально эмоционально истощены как от неё, так и от политики. Никто не хочет думать даже о боевых действиях и дипломатических безрезультативных встречах. Ведь не впервые собираются на различных саммитах высокопоставленные политики. Итог этих встреч — бесконечная война. 

2. Скандалы. Недавний информационный скандал, который произошел на подконтрольной ВСУ территории Донбасса, когда мужчина украинскому журналисту высказал своё мнение без купюр. В результате информационная шумиха вокруг одного интервью. Одни называют героя сюжета героем, другие — ватником и предателем. Люди, не причастные к медиа, не привыкли быть на виду и становиться объектами обсуждений масс. Поэтому многие и не хотят становиться очередным интернет-«героем\предателем». К тому же в памяти ещё свеж скандал, связанный с акцией «обращение к президенту Зеленскому». 

3. Страх. Этот пункт многосторонний. Сюда входят как банальная боязнь камеры и нежелание показаться глупым, так и опасение за собственную безопасность. Большое количество людей часто пересекают линию разграничения. Причины это делать у каждого разные. Никто не хочет привлечь внимание спецслужб, как республиканских, так украинских. К тому же, на ровном месте. Большинство людей предпочтут держать своё мнение при себе, чем кричать о своей позиции на каждом шагу. 

4. Отсутствие навыков интервьюера. Всё-таки умение расспросить человека играет огромную роль. Необходимо обладать умениями расположить к себе героя интервью, чтобы он банально пошел на контакт. Эти навыки у меня находятся, судя по результату, на низком уровне. Хотя… 

Безрезультативный саммит 

Как только убираешь камеру и начинаешь разговор с людьми «по-человечески», без лишних атрибутов, то вышеупомянутые причины исчезают. 

Попробую сформулировать мнение, которое мне удалось сформировать на основе ответов разных людей. 

От встречи в Париже в Донецке не ждут сильных изменений ситуации. Об этом говорят в Кремле, подобное мнение высказал Глава ДНР Денис Пушилин и, как выяснилось, дончане солидарны с этой позицией. Из причин многие называли отсутствие предпосылок. Война в Донбассе не то, чтобы не прекратилась после подписания Минских соглашений, а, скорее, просто заморозилась, но продолжает отнимать жизни людей по обе стороны фронта. К тому же, прошла встреча 2016 года была также бессмысленной. Стороны договорились об отведении сил и средств на трёх участках линии разграничения. Вроде бы, сначала Киев выполнил свою часть соглашения, но на непродолжительный период. Почти сразу подразделения ВСУ и добробаты зашли на свои позиции и стали захватывать «серую зону». Это в Генштабе украинской армии назвали «ползучим наступлением». Что мешает Зеленскому повторить этот трюк, если даже новая украинская власть использует те же тезисы, что и предшественники? А если вспомнить заявление Андрея Ермака, секретаря СНБО Украины, о стене на линии разграничения, то становится ясно, к чему стремится Киев. Для нынешней команды это будет идеальный вариант. С одной стороны, националисты будут довольны, что не случилось примирения, с другой — Запад будет удовлетворён тем фактом, что сохранится статус-кво без возобновления вооруженного конфликта. 

Поэтому Донбасс не надеется на то, что саммит в «Нормандском формате» способен принести мир или хотя бы какие-то изменения в Донбасс. Как показала практика, даже если стороны подпишут какое-то соглашение, его реализацию придётся ждать вновь года 3, если не больше. Хотя, скорее всего, Киев и его не сможет выполнить, если он не будет касаться зачистки Донбасс от неугодных. 

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/chego-zhdut-v-donbasse-ot-vstrechi-normandskoy-chetvyerki/

06.12.2019
О мире на войне
О мире на войне

Денис Григорюк

О чём думают люди, живущие в горячей точке 

Этот текст я пишу не для жителей Донбасса, которым всё, что будет описано ниже, покажется банальностью. Но всё же, мне кажется, стоит рассказать о другой стороне жизни в горячей точке. Потому что даже спустя шесть лет войны в ЛДНР, в России находятся люди с удивлёнными взглядами при виде дончан. 

Однажды в Москве 

Симпатичная девушка, примерно лет 25-27, внимательно разглядывала наши паспорта. Мы стояли у импровизированного ресепшена московского мини-отеля. Это когда-то была большая квартира с раздельными комнатами, но в современных реалиях она превратилась в недорогую гостиницу. 

— А виза есть? 

Мы с Витторио переглянулись. Нам показалось, что девушка шутит. Поулыбались в ответ и продолжили разговаривать. Только потом я догадался, что её смутили итальянские фамилия и имя моего попутчика. Вместе с итальянским журналистом, который уже долгое время живёт в Донецке, мы приехали на эфир российского телеканала «Звезда», чтобы рассказать о том, как украинское правительство намерено арестовать итальянца, инкриминируя ему создание террористической организации. Это украинская вендетта за 24 года лишения свободы от суда города Павия украинскому (с итальянским гражданством) добровольцу, воевавшему в Донбассе, Виталию Маркиву. 

— Виза у вас есть? — не унималась девушка. 

Мы снова засмеялись, но на этот раз ответили, что нет. Она перелистнула страницы моего паспорта, проверяя прописку. 

— А вы прям из Донецка? 

Задавая вопрос, администратор постепенно менялась в лице. Глаза становились больше. Не хочется использовать избитое выражение, но оно подойдет сюда, как никогда. Девушка будто привидение увидела. Неведомые две зверушки появились на пороге небольшого отеля. 

— Да, мы из Донецка приехали. Сутки в поезде тарахтели, — ответил я. 

 Спустя мгновение я понял, что она не испугалась. У неё произошел диссонанс. Хотя я думал, что за шесть лет войны в Донбассе, в Москве побывало моих земляков достаточное количество, чтобы не пугать москвичек. 

Но, увы, всё же есть ещё люди, размышляющие стереотипами. 

Возвращаясь в горячую точку 

Человек на войне — это всегда месиво из грязи и крови на лице, разорванная одежда, дикий, всего боящийся взгляд, дёрганные движения. Безусловно, я утрирую, но шаблоны выглядят примерно таким образом, если впадать в крайности. Разумеется, когда перед администратором мини-гостиницы появились два парня, смеющихся и веселящихся, у девушки не сошлось её представление о людях на войне с реальностью. 

В такие моменты я всегда вспоминаю выражение одного из моих любимых писателей Эрнеста Хэмингуэя: «Если позволять себе шутить, люди не воспринимают тебя всерьёз. И эти самые люди не понимают, что есть многое, чего нельзя выдержать, если не шутить». Конечно, мы с Витторио — не военные, которые по долгу службы проводят большую часть своего времени в окопе под бесконечными обстрелами со стороны ВСУ, но всё же имеем небольшой опыт пребывания в экстремальных ситуациях. Это не значит, что люди, пройдя через горячую точку, должны быть угрюмыми и постоянно в своём сознании прокручивать картинки ужасающих событий. Скорее, нечто подобное происходит в боевиках о вьетнамской войне. Я не отрицаю посттравматический синдром, но всё же ему подвержены далеко не все. Даже жители «красной зоны» часто шутят, смеются, потому что выхода другого нет. Есть выбор — можно смириться с происходящим и жить дальше, а можно изводить себя, и тогда всё закончится значительно быстрее, но только для тебя.

Для начала нужно оговориться. Действительно, в Донецке и других городах и посёлках Донбасса ситуация сложная. Связана она во многом с боевыми действиями. Экономическое положение также желает лучшего. Поэтому можно встретить старушек на кассе с тремя яблоками и двумя куриными яйца — все покупки, что она может позволить, судя по мелочи, которую пенсионерка перебирала в небольшом кошельке. Но в это же время шахтёрский край готовится к новогодним торжествам. Улицы, витрины магазинов, парки, площади, скверы, окна хрущёвок — повсюду появляются шарики, гирлянды, искусственные ёлочки. Рядом с вышеупомянутой старушкой обязательно найдутся люди с огромными тележками, набитыми продуктами к праздничному столу.

Одной из характерных черт, отличающий людей живущих в мирных и военных городах, является наличие комендантского часа. Эта тема остаётся актуальной и по сей день. Стоит кому-то из чиновников или политиков заикнуться о комендантском часе, как вспыхивает дискуссия. Иногда, в особенности в тёплое время года, хочется, как в былые времена, выйти в ночной город и весёлой шумной компанией пройтись по залитым светом фонарей улицам. Случаются дни, точнее ночи, когда действие запрета на нахождение на улице отменяют. Чаще всего это происходит на православные или государственные праздники. Люди выползают из своих бетонных клеток, гуляют, веселятся. Странная штука, чтобы сделать счастливым человека, нужно у него что-то отобрать, а потом вернуть. Тогда он будет благодарным и ценящим то, что было утеряно. Будет ощущать себя свободнее, после того, как ему вернут то, что когда-то и так принадлежало ему.

В целом, людей волнуют совершенно бытовые проблемы. Не все постоянно говорят о политике и войне. Многие научились принимать это как данность, как составляющие жизни, без которых, увы, никак. Но это совершенно не значит, что необходимо этому посвящать все свои мысли.

Параллельно с сообщениями об обстрелах в Спартаке, Зайцево, Коминтерново, Докучаевске люди беспокоятся о неподготовленном отчете, об ужине, о покупке бытовой техники, об отпуске и прочих рядовых вещах. Обычно подобные темы обыгрывают в ситкомах для клерков, где герои попадают в нелепые ситуации и пытаются из них выкрутиться. Проблема в том, что фоном житейских забот выступает война, а не декорации из папье-маше. Поэтому у многих может сложиться ощущение, что все остальные аспекты жизни исчезают, как только начинает греметь тяжелое вооружение. Это не так.

Войне назло 

На шестом году войны большая часть жителей в Донбассе уже смирилась с вынужденными обстоятельствами. Да, действительно, идёт война. Рядом гибнут гражданские и военные. Это печально. И в то же время, как бы цинично это ни звучало, к этому тоже можно привыкнуть. Срабатывает защитный механизм, который не позволяет сойти с ума. Поэтому приходит хладнокровие, а не потому, что становится плевать на людей. Скорее, даже наоборот. 

Наверно, потому, что вокруг хаос и смерть, каждый житель горячей точки хочет радоваться мелочам, вроде покупки елочных украшений, прожить жизнь простого человека из провинциального городка, который никогда не появится в заголовках мировых изданий, а он сам (обитатель зоны боевых действий) не станет очередной единицей в количестве жертв бесконечной войны.

Оригинал: https://asd.news/articles/dnr/o-mire-na-voyne/

12.11.2019
Развод сил в Петровском. Почему это важно и что это за точка на карте Донбасса

Денис Григорюк

После публикации моего материала о людях посёлка Петровское, которых для президента Украины Владимира Зеленского не существует, со мной связались из Русской службы BBC. Попросили снимки для своего материала.

Лично ждал, что будет какая-то около прозападная пропаганда. Если не принимать во внимание формулировки, то в целом материал более или менее объективный. Честно, ждал чего-то трешового.

Но важнее другое. Крупное около западное издание подтвердило, что в населённом пункте живут мирные жители. Каждый снаряд, который выпускает ВСУ по поселку, это фактическая опасности жизни безоружных людей. Теперь даже в западном СМИ это признали. Сложно теперь будет Зеленскому наезжать на журналистов, что они не разбираются в теме, а Петровское на самом деле это степь.

https://www.bbc.com/russian/news-50316900

26.09.2019
26 сентября. НМ ДНР и группа Ангел: Помощь жителям прифронтовых районов
2019-09-26 Помощь жителям прифронтовых

http://armiyadnr.su/news/pomoshch-zhitelyam-prifrontovyh-rayonov

25 сентября Народная Милиция ДНР и гуманитарная группа Ангел оказала помощь жителям прифронтовых районов Республики. Жители посёлков Набережное и Новая Марьевка получили продуктовые наборы и предметы первой необходимости.

26 сентября 2019 г. Помощь жителям прифронтовых районов

#БатальонАнгел #бфАнгел

12.08.2019
Битва за Углегорск

Денис Григорюк. Заметки военкора.

Оригинал: http://asd.news/articles/voyna/bitva-za-uglegorsk/ 

Об ожесточенных боях принято вспоминать в памятные даты. В Донбассе сейчас период пятых годовщин: битва за Саур-Могилу, Иловайский котёл, выход из Славянска и прочее. Но мне хочется поговорить о первой наступательной операции Донецкой Народной Республики — штурме Углегорска, в результате которого было освобождено Дебальцево. 

Донбасский Рубикон

В январе-феврале 2015 года в Донбассе вспыхнула очередная горячая фаза вооруженного конфликта. По всей линии соприкосновения сторон шли ожесточенные бои. Уже к середине января под контроль ДНР перешла вся территория донецкого аэропорта. Это был важный перелом в ходе боестолкновений. Для украинской армии воздушная гавань Донецка была психологически важной. О доблестной обороне терминала рассказывали с телеэкранов, в интернете писали статьи о героических «киборгах», а после пропагандистски важная оборона аэропорта пала под натиском «Спарты» и «Сомали». Но впереди ещё были бои в Дебальцевском котле. Для того, чтобы отбить стратегически важный населённый пункт, необходимо было штурмом взять Углегорск. 

Эта операция стала Рубиконом для ополчения Донбасса. Именно так её назвал первый Глава ДНР Александр Захарченко в одном из интервью. 

«Углегорск стал нашим Рубиконом! Мы за предыдущий год научились хорошо обороняться, отбивать атаки, держать позиции, даже контратаковать. Солдаты привыкли к тому, что инициатива в руках у противника, что в окопе всё-таки безопаснее. 

А тут нам впервые нужно было самим наступать на зарывшегося в землю, подготовившегося к обороне противника. Опыта такой войны у нас не было, и вначале было очень трудно», — вспоминал лидер ополченцев. 

Было два варианта закрытия Дебальцевского котла. Ополченцы могли отрезать Артемовскую трассу, таким образом в котле оказались бы и Дебальцево, и Углегорск. Но у подразделений ДНР не было достаточно сил, чтобы удержать такой «котёл». Об этом рассказывал экс-глава МГБ ДНР Андрея Пинчука, который принимал участие в Дебальцевской операции. 

«Действительно, планировалось отсечение Артемовской трассы, Артемовского направления; в таком случае, в котле должны оказаться и Дебальцево, и Углегорск. Но хорошо, что этого не сделали, ведь тогда получившийся котел был бы слишком большим. У противника получался слишком большой территориальный котел для внутренней ротации и усиления… Поэтому решение о штурме Углегорска было наиболее разумной альтернативой. Его принимал лично глава ДНР Александр Захарченко, это происходило в моем присутствии. Я считаю, что решение было абсолютно обоснованным. Хотя штурм Углегорска и последующие атаки на Дебальцево, мягко говоря, противоречили традиционной военной стратегии и тактике», — рассказывал Пинчук. 

Уже 30 января Александр Захарченко дал своё знаменитое интервью военному корреспонденту ВГТРК Евгению Поддубному. На фоне разбитого дома по адресу улица Некрасова 24 первый Глава ДНР призвал украинских военных сдаться, чтобы избежать бóльших потерь. 

Бой за Некрасова 24

Что же в это время сообщало командование ВСУ? 

«Ожесточенные бои продолжались около Углегорска. В этом н.п. террористы после массированных артиллерийских и минометных ударов неоднократно штурмовали блокпосты сил АТО. По данным СНБО, все атаки противника были отражены», — 30 января 2015 сообщал спикер так называемой АТО Андрей Лысенко.

В это же время, украинские блогеры уже признали поражение своих вооруженных сил. Блогер и волонтер Александр Карпюк писал на портале «Петра и Мазепа» о том, что город был оставлен. 

«Этот населённый пункт имел крайне невыгодное для обороны положение. Сам город и подходы к нему полностью просматривались и простреливались противником, напротив — со стороны врага было много «слепых» зон и плотных даже зимой «зелёнок», вплотную подходящих к городу и дороге Углегорск – Дебальцево.

Опорный пункт на железнодорожном переезде (1301) был буквально сметён в весьма короткое время, бои переместились в город. Часть бойцов перешли на опорный пункт 1302, часть — были взяты в плен. Противотанкисты не вступили в бой, уйдя в интернат в свой КП», — описывал Карпюк.

О доме по улице Некрасова тогда узнали все. Он стал своего рода символом тех ожесточенных боев за Углегорск и Дебальцево. Чтобы взять под контроль дом ополченцам пришлось этаж за этажом «зачищать» здание от украинских военных.

«В центральной части города по улице Некрасова стоял жилой дом, по-моему, номер 22 или 24. Рядом с ним (по бокам) были детский садик и школа. Дом до войны был жилой, в нем на тот момент забаррикадировались и вели оборону 32 спецназовца украинских ВДВ. Подход очень грамотный у них был – всё в шахматном порядке. Из оконных проемов работали их автоматчики, под крышей оборудовали пулемётные гнёзда. После 2 суток в какой-то момент командир наш заорал во всю глотку: «Работайте термобарами по пулемётчикам, нам нужно занять здание. Заходим с торцов – один бьёт под крышу по пулемётным гнёздам, второй отрабатывает окна. Выкурите их оттуда…» Наш отряд зашёл с торцов дома, парни отработали из РГД-7 с термобарами (термобарические снаряды). В здании поднялась дымовая завеса. Мы начали заходить и этаж за этажом зачищать здание. Украинские спецы больше 2 суток держали здание, но мы их сделали. В конце, когда их командир понял, что они дом потеряли, он решил сдаться и сохранить оставшихся в живых людей, он и 4 его бойца. Где-то через неделю мы их отдали «украм»», — так о боях за здание рассказывал один из участников штурма. 

Здание по Некрасова 24 снесёно. Об этом рассказывал в третью годовщину освобождения Углегорска глава городской администрации Олег Нелевда.

«Сгоревший трёхэтажный дом № 24 по улице Некрасова уже снесён. Есть проект для его восстановления и в ближайшее время будут завозиться стройматериалы для постройки нового здания», — сообщал мэр Углегорска.

Ретро фотография Углегорска. Дом по адресу улица Некрасова 24

На кураже

После взятия Углегорска ситуация изменилась. ВСУ несколько раз пытались отбить город, но ополченцев уже тогда остановить было невозможно. 

«После взятия Углегорска всё по-другому пошло. Дебальцево мы уже на кураже брали! Если на штурм Углегорска мы еле-еле собрали три сотни добровольцев, то на Дебальцево бойцы уже рвались, там уже отбоя от желающих пойти на штурм не было», — рассказывал Захарченко. 

Украинские военные были деморализованы. Донецкий аэропорт был взял «Спартой» и «Сомали», в это время украинские СМИ врали о том, что «киборги» продолжают контролировать его; Углегорск — был зачищен от подразделений ВСУ, командование сообщало об отбитых атаках «террористов», а в это время крышка «котла» была закрыта, огромная группировка украинских военных была заблокирована. 

«Если бы у нас на организацию штурма было хотя бы на 3−4 дня больше, то мы бы «подчистили» противника на других участках и собрали в два раза больше людей для штурма Дебальцево и разгром ВСУ был бы полным. Но счёт шёл на часы», — вспоминал первый Глава ДНР, который в боях за Дебальцево получил ранение. 

12.08.2019
Глазами военного фотографа

Денис Григорюк. Заметки военкора.

Оригинал: http://asd.news/articles/voyna/glazami-voennogo-fotografa/

До начала боевых действий в Донбассе тема войны для меня была крайне неинтересной. Ежегодные показы фильмов о Великой Отечественной войне, приуроченные к годовщине Победы советских войск над фашистской Германией, компьютерные игры о Второй мировой войне, фотографии и даже военная литература — всё это меня не трогало. Как-то в 2013-ом я решился познакомиться с творчеством Эрнеста Хэмингуэя поглубже, чем прочтение, входящего в школьную программу, «Старика и море». Мой выбор пал на книгу, о которой я знал благодаря песне американской рок-группы Metallica — «По ком звонит колокол». Книга непростая. Она выделяется из всего творчества писателя. Но это я понимаю сейчас, когда я прочёл практически все главные произведения литератора, а тогда я мало, что знал, как об Эрнесте, так и об испанской гражданской войне. Знакомство закончилось на нескольких начальных страницах. К этому роману я вернусь только в 2017. 

Разумеется, я ничего не знал и о военных корреспондентах. Это был параллельный мир, которого для меня образца 2013-го, не существовало. Войны всегда были где-то далеко или вовсе давно, революции — нечто романтичное, о чем снимают фильмы и о чем поют рок-музыканты, а свист пуль — лишь один из спецэффектов в блокбастерах. Но далекий мир боевых действий ворвался в мою жизнь и внёс в неё свои коррективы. Теперь отношение к фильмам о Великой Отечественной войне совершенно иное, военная проза — один из любимых жанров в литературе, а моей профессией стало то, о чем я раньше и не слышал. 

Я стал следить за работой военных корреспондентов ещё до того, как судьба меня толкнула в эту профессию. Для себя я сразу определил фаворитов. Все они были россиянами, которые приехали в очередную горячую точку, чтобы освещать вооруженный конфликт в Донбассе. В кадре лучше всех работали Семён Пегов и Евгений Поддубный, в текстах лучшими были Александр Коц и Дмитрий Стешин, в фотографии — Андрей Стенин. 

Александр Коц на месте гибели Андрея Стенина в первую годовщину трагедии. 6 августа 2015
Дмитрий Стешин на месте гибели Андрея Стенина в первую годовщину трагедии. 6 августа 2015

Каждый из них видел войну по-своему. У каждого был свой неповторимый стиль, который отличал его среди сотен других военкоров. Каждый цеплял произнесённой фразой, первой строчкой репортажа, ракурсом. 

А потом Стенина не стало. Ровно пять лет назад. Я много слышал о том, что Андрей умел не хуже, чем Эрнест Хэмингуэй писать о войне. Даже более того, Стенин в профессию пришёл пишущим журналистом, а только потом стал военным фотокорреспондентом. Семён Пегов вспоминал, что перед своей кончиной Андрей собирался оставить фотоаппарат и перейти полностью на съемку видео. С помощью видеокамеры можно показать намного больше, чем снимком. Но этому не суждено было сбыться. Уверен, что и в съемке видео Андрей бы преуспел, так как, прочитав его заметку о выходе группы журналистов из оставленного ополчением Славянска летом 2014-го, я понял, что Стенин мог написать книгу о войне в Донбассе и была бы она значительно лучше всего того, что сейчас публикуют различные издания. 

«Утром будит Семочка»

5\07\14

«Утром будит Семочка. «В городе никого, надо съебывать!» Семочка поехал купаться и случайно обнаружил, что Apocalypse действительно Now. Ополчение ушло начисто. Блокпосты пустые. В стрелковском штабе жгли бумаги — там тоже пусто и воняет горелым. Ситуация пиздецовая, мягко говоря. Нас трое, дико собираемся. Никто не ожидал. Никто не предупредил. Администрация гостиницы очень ждала этого момента. Их шатает от радости. Столько добра оставляем. И можно, наверное, получить за нас награду от нацгвардии. 

Звонят кому-то. К гостинице подкатывают менты в штатском. Вижу в окно. Иду в сортир и сжигаю аккредитацию ДНР. Смотрю в окно. Мусора уехали. Пока пронесло. 

Наши водилы садятся и уезжают, обещают вернуться. Не возвращаются. Сидим в гостинице. Ждем украинскую контрразведку или какое-то чудо. Подъезжает Дровосек — начальник похоронной команды. Он знает то, что и мы — в городе ополчения нет и вот-вот здесь будет украинская армия. В гостинице оставаться нельзя. Куда ехать — тоже не знаем. 

Все эти недели город был в плотном окружении, и выехать из него можно было очень тайными тропами, которые держались в секрете. Мы этих дорожек не знаем. 

Пока едем в дом к Дровосеку. 

По улицам в ажитации носятся жители. Тащат добро с блокопостов и незапертых магазинов. Мародерство. 

У Дровосека уныло пьем чай. Идей никаких. Из города выбраться нереально, не зная путей. Никто не соглашается нас везти. Слышим как за забором ходят местные и поздравляют друг друга с освобождением. В городе оставаться нельзя, нас сдадут немедленно. Сосед смотрит на нас через забор с интересом. Вскоре и у Дровосека сдают нервы. Он оставляет нам ключи от машины: «Выбирайтесь сами как знаете» — и уходит. Фомичев садится за руль развалюхи. Едем просто наугад. На перекрестке рядом останавливается доброхот — «Езжай к продуктовому складу там столько добра!» — возбужденно советует он, приняв за тутошних. Грабеж повсеместный. 

Фомичев ведет машину на Черевковку. Единственное, что мы знаем — это то, что трое суток назад там сумели проехать наши коллеги. Но ситуация меняется каждый час. Но более свежей информации нет. «Поворот не доезжая до церкви и дальше езжайте по танковой колее» — вот описание маршрута. Это самоубийство. 

На обочине случайно спрашиваем у мужичка дорогу мимо украинских постов. «Вылезай из машины, сейчас я тебе все объясню» — говорит он таким тоном, что понятно — нам пизда. Сейчас наставит ствол и мы будем лежать на земле. Но его нам послал бог. Через пять минут мы едем по проселку. Мы едем и видим расстрелянные автомобили на обочине. Еще вчера их не было. Через каждые сто метров стоит расстрелянная машина. И наша машина может стать одной из них каждую секунду. Это не страшно. Просто не смотришь в зеленку по бокам проселка. Смотришь вперед и думаешь, что не выберешься. Потому что если думаешь о хорошем — ничего не выйдет. 

Я не знаю, как мы смогли добраться до Краматорска. Двадцать машин из тех, что попались нам по пути — они не смогли. Мы смогли. По нам даже никто не стрелял. Но и по дороге мы никого не встретили, кроме ошалевшего парня на скутере»

Место гибели Андрея Стенина, Сергея Коренченкова и Андрея Вячало. 6 августа 2015
Место гибели Андрея Стенина, Сергея Коренченкова и Андрея Вячало. 6 августа 2015

Спустя всего месяц после своего «Второго дня рождения» Андрей погиб под Снежным вместе с военными корреспондентами Сергеем Коренченковым (г. Симферополь), Андреем Вячало (г. Донецк). 

Складывается ощущение, что люди, которые смотрят на войну через видоискатель – чаще всего абстрагируются и не участвуют в происходящем вокруг. Действительно, если все принимать слишком близко к сердцу, то на войну ехать работать репортёром не стоит. Не выдержит нервная система. Эмоции нужно либо игнорировать, либо их преобразовывать, давать им выход. Андрей, кроме того, что снимками рассказывал о войнах и революциях, свои внутренние переживания трансформировал в правдивый текст, который удивляет с одной стороны своей простотой, а с другой – суровой правдой о гражданской войне. 

10.08.2019
Провокация Зеленского ради «Нормандского формата»

Денис Григорюк. Заметки военкора.

Украинских военных разменивают на политический результат

Президент Владимир Зеленский намерен любыми способами добиться переговоров в «Нормандском формате». Новоизбранный лидер Украины изначально говорил о том, что в переговорах по Донбассу должны присутствовать иностранные партнёры в лице Франции и Германии. Судя по последним событиям, официальный Киев решил хвататься за любой возможный случай, чтобы представители европейских государств принимали участие в обсуждении вооруженного конфликта в Донбассе. В арсенале у украинских политиков старые методы: манипуляции, шантаж, неадекватные заявления и провокации.

Гибель морпехов

Министерство обороны Украины 6 августа сообщило, что в результате обстрела позиций украинских военных в посёлке Павлополь Волновахского района погибли четверо военнослужащих ВСУ.

«С грустью сообщаем, что в результате вражеских обстрелов сегодня, по имеющейся информации, четверо наших героев получили ранения, несовместимые с жизнью», — заявил на брифинге во вторник после полудня полковник Дмитрий Гуцуляк из пресс-центра Минобороны Украины.

Реакция официального Киева

На следующий день в Киеве президент Зеленский собрал экстренное совещание силовиков по факту обстрела украинских позиций. На совещании, кроме президента присутствовали, в частности, начальник Генерального штаба Руслан Хомчак, представители ключевых подразделений ВСУ, секретарь СНБО Александр Данилюк.

Новоизбранный лидер украинского государства провёл телефонные разговоры с президентами РФ и Франции Владимиром Путиным и Эммануэлем Макроном. Зеленский призывал собрать переговорную группу в «Нормандском формате»: Российская Федерация, Украина, Франция и Германия.

После, представитель Украины в рабочей подгруппе по политическим вопросам в Трехсторонней контактной группе по урегулированию ситуации на Донбассе Роман Безсмертный заявил, что Киеву нужно выйти из Минских переговоров до тех пор, пока не соберутся дипломаты «Нормандской четверки».

«С моей точки зрения, после событий в Павлополе первое, что надо было сказать: Украина приостанавливает работу в минском процессе до момента, пока не будет собран нормандский формат», — заявил политик.

Формальный повод для обострения

Параллельно с тем, как Киев сообщил о гибели четверых военнослужащих, разведкой ДНР были получены данные о приведении в высшую степень боевой готовности и выдвижении на передовые позиции частей и подразделений резерва ВСУ на Мариупольском направлении.

«По данным, полученным из штаба оккупантов, а также от местных жителей оккупированных ВФУ населённых пунктов на юге Донецкой области, нами получены сведения о выходе на огневые позиции 152-мм и 122-мм артиллерийских установок 406-й артиллерийской бригады ВМС в районах н.п. Терновое, Кирово, Андреевка.

Подразделения резерва 36-й и 35-й бригад морской пехоты выдвинулись на передовые позиции и развернулись в боевые порядки», — сообщил официальный представитель УНМ ДНР Даниил Безсонов.

Кроме того, офицер НМ ДНР отметил, что украинские военные подготавливают провокации на линии соприкосновения сторон с целью оправдать применение запрещённой Минскими соглашениями тяжелой техники.

«Мы не исключаем, что с целью создания повода для начала наступления, в ближайшее время украинские оккупанты произведут террористические акты вблизи переднего края, жертвами которых станут боевики ВФУ или мирные жители», — добавил Безсонов.

Если вспомнить заявления Безсмертного о выходе из Минских переговоров, то вполне вероятно Киев уже готов к активизации боевых действий и отказу от «Минска-2».

Намеренная провокация

Официальный Киев использовал своих военных для того, чтобы достичь своих политических целей – сбора дипломатов в «Нормандском формате». Президент Зеленский изначально призывал лидеров Франции и Германии, а также США принимать участие в переговорах касательно вооруженного конфликта в Донбассе. Для достижения собственных целей лидер украинского государства готов пойти на провокацию с собственными военными.

Неужели раньше украинские военные не гибли? Гибли, но почему-то никто не созывал «Нормандский формат» для обсуждения этого. Новый президент Украины в переговорах с Владимиром Путиным не упоминал погибших безоружных жителей ДНР и ЛНР, которые погибли в результате обстрела со стороны ВСУ, но Зеленский попросил «повлиять» на УНМ ДНР и ЛНР, чтобы те, прекратили стрелять по позициям украинских военных.

Гораздо чаще гибнут именно мирные жители. Причем, чаще всего это случается на территории, подконтрольной республикам Донбасса, то есть, по вине всё тех же украинских военнослужащих. Почему Зеленский не призывал европейских дипломатов обсудить факты обстрела Зайцево или Докучаевска? А вот представители ДНР регулярно призывают обратить внимание мировую общественность на факты обстрела мирных кварталов украинскими военными, но никто эти заявления не услышал. А вот гибель четырех боевиков мировые лидеры готовы обсуждать на самом высоком уровне. В любом случае, провокация Зеленского уже имеет результат – лидеры РФ, Франции и Германии обсуждают вероятность проведения переговоров в «Нормандском формате».

Денис Григорюк

02.08.2019
Back to DPR: 2016
Back to DPR 2016

Денис Григорюк. Заметки военкора.

Совсем недавно я уже вспоминал 2016 год, который, к огромному сожалению жителей Донбасса, так и не стал мирным. Но жизнь в ДНР постепенно переходила в мирное русло, хотя параллельно с различными массовыми праздниками продолжались боевые действий, но они были локализованы на линии разграничения. 

Порой переход был слишком резким, что вызывало диссонанс у людей, которые продолжали жить в «красной зоне». Парадокс заключался в том, что там, где бои затихали, туда тут же возвращались местные жители, как и возвращались атрибуты мирной жизни в необстреливаемые районы: работа увеселительных заведений, проведение концертов, появление дорогих автомобилей на улицах городов, возвращение жителей с территорий Украины и России. 

На фоне всего вышеописанного происходили события, которые я бы и хотел вспомнить в своей второй заметке, посвящённой пятой годовщине провозглашения Донецкой Народной Республики. 

Глава ДНР Александр Захарченко получил первый паспорт Донецкой Народной Республики. В этот же день лидер государства выдал первые паспорта 16-летним жителям ДНР. 16 марта 2016, Донецк.

Останки снаряда возле разрушенного здания школы в посёлке Зайцево. На фоне — представители мониторинговой миссии ОБСЕ. Параллельно зеркальный патруль инспектирует противоположный населённый пункт, находящийся под контролем ВСУ. 12 апреля 2016, Зайцево.

Мотоциклист во время автопробега по улице Артёма в честь годовщины Референдума, который состоялся 11 мая 2014 года. После колонны мотоциклистов по главной улице Донецка прошли жители Республики. 11 мая 2016, Донецк.

Митинг на площади Ленина против ввода вооружённой миссии ОБСЕ в Донбасс. Демонстранты несли плакаты с надписями «No armed OSCE mission», «Нет вооруженной миссии ОБСЕ», «Не допустим вооруженной миссии ОБСЕ в Донбассе», «Свою безопасность обеспечим сами!», «Вооруженная миссия = военная интервенция». 10 июня 2016, Донецк. 

Женщина прикрепляет букет цветов к баннеру с именами погибших в результате авиаудара 15 июля 2014 года по городу Снежное. 15 июля 2016, Снежное.

Несмотря на подписанные в феврале 2015 Минские соглашения, согласно которым стороны должны были придерживаться режима «прекращения огня», снаряды продолжали уничтожать инфраструктуру городов. Последствия обстрела Киевского района Донецка в ночь с 29 на 30 августа 2016 года.

Курсанты Донецкого общевойскового училища во время торжественных мероприятий по случаю очередной годовщины освобождения Донбасс от немецких войск в 1943 году. 7 сентября 2016, разрушенный мемориал на кургане Саур-Могила.

Урна с бюллетенями во время голосования в прифронтовом посёлке Андреевка на предварительных выборах «Праймериз» в ДНР. 2 октября 2016, Андреевка.

Прощание с командиром подразделения «Спарта» Арсеном «Моторолой» Павловым. Гроб с комбатом проехал по улице Артёма на лафете артиллерийского орудия, которое буксировал грузовой автомобиль. Следом шла траурная процессия. «Моторола» погиб в результате теракта в подъезде дома, где проживал Павлов вместе со своей женой и маленькими детьми. 19 октября 2016, Донецк.